Твоя Дача

— Курица, без меня ты даже хлеб не заработаешь. В тот день я потеряла работу в четыре часа двадцать минут, а мужа — примерно в семь вечера. Официально второе произошло позже. Я вернулась домой с картонной коробкой, в которой лежали кружка, фотография нашего цеха, степлер и маленький кактус, переживший три смены начальства. Фёдор сидел на кухне перед инкубатором. Из пластикового ящика возле батареи доносилось попискивание. Я даже не сняла пальто и сказала, что меня сократили: должность убрали. Фёдор, не отрываясь от инструкции, заметил, что завод давно был «дохлый»...

Пять утра. Будильник не звенит — я давно встаю без него, тело само знает, когда пора. Открываю глаза, и первое, что вижу, — потолок. Деревянные балки, которые я сам поднимал, сам подгонял, сам красил морилкой в цвет ореха. Мой дом. Два этажа, крепкий, из белого кирпича, стоит на холме, а внизу — мои поля, мой коровник, трактор под навесом, огород, теплица. Всё моё. Всё сделанное моими руками. Сажусь на кровати. Рядом, на другой половине, — Маша. Лежит, закутавшись в плед, лицо в подушку, телефон рядом с розеткой, провод тянется, как капельница...

Муж чуть не лопнул от аджики. Ведь он не обожает. И как же ее не любит, если она вкуснейшая. И я её готовлю по рецепту на зиму, который появился ещё столетия назад. В тот день меня позвала к себе Нина Васильевна — моя старая соседка с первого этажа. У неё всегда в квартире пахло сушёной мятой и чем-то домашним, уютным, а на подоконнике стояли банки с заготовками, будто маленькие солнышки в стекле. — Заходи, заходи, Викуля, — крикнула она, едва я постучала. — Сегодня я тебя научу одной штуке. Не грузинская аджика, конечно, с перцем и травами, а наша, простая, «домашняя»...

В гостиной пахло старой полировкой и валерьянкой. Я вытирала стекло дубового буфета, а Николай Павлович следил из кресла за каждым движением. Ему было семьдесят восемь, мне — пятьдесят два, но разговаривал он со мной, словно я впервые держала тряпку. — По часовой стрелке, Анна. Сколько можно объяснять? — Стеклу всё равно, — ответила я и потянулась к верхней полке. Свёкор постучал ногтем по подлокотнику. В ящике за его спиной лежали двенадцать чайных ложек. Каждое утро он пересчитывал их, потому что одну ложку у него когда-то украли в санатории...